Помощница

Как печальны были большие карие собачьи глаза!

Поджарая гладкошерстная светлая псина металась по скверу и обнюхивала редких в этот непогожий вечер прохожих. То она вдруг замирала в охот-ничьей стойке, чуть подавшись вперед и согнув на весу одну переднюю лапу, то садилась, вытянув морду вверх, нюхая воздух. По всему было видно, что собака потерялась. «Русская пегая гончая», — определил кто-то из местных собаководов.

Раньше ее никто в этом сквере не видел, и теперь с тревогой и жалостью «собачники» наблюдали за несчастной псиной. Но подойти к гончей никому не удавалось. Местные собаки, учуяв чужака, отчаянно лаяли, и незнакомка отбегала подальше.

Уже совсем стемнело, пора было расходиться по домам, а гончая все металась по скверу, так и не определив направление, куда бежать в поисках хозяина.

Маленькая дворняжка Татьяны, пожалуй, благосклоннее других отнеслась к бедняжке и даже пыталась заигрывать с ней. Гончая, поняв, что с этой стороны опасности нет, подпустила Татьяну к себе и даже съела из ее руки несколько сухариков. Тогда-то Татьяна и решила забрать бедолагу к себе домой – уж больно жалко было оставлять испуганную, несчастную собаку одну в сырой и холодной осенней ночи. Она быстренько отвела домой свою маленькую Нору, взяла кусочек сырого мяса и новый, еще не обношенный, а потому не пахнущий Норой поводок, и вернулась в сквер.

Почти все собаки уже увели своих хозяев по домам, остались только двое «собачников». Они тихо переговаривались, пожимая плечами и вздыхая, мол, не можем ничем ей помочь. Их псины, вдоволь налаявшись, молча паслись теперь около ног хозяев, а гончая сидела в сторонке, тревожно вертя головой по сторонам, видимо, уже устав бегать. Вернулась из дома и Светлана — учительница и владелица невоспитанного добермана. Она в голос сокрушалась по поводу гончей, но сетовала, что ее дурачок никого в дом не пустит. Узнав же, что Татьяна решила взять собаку к себе, она уверенно заявила:

— Сейчас я тебе ее поймаю.

Но гончая не разрешала подойти ей близко, отбегая каждый раз в сто-рону и сохраняя между собой и Светланой расстояние метров в пять.

Татьяна в сторонке присела на корточки, держа в вытянутой руке суха-рик, и стала ласково звать собаку:

— Не бойся, милая, иди сюда, мы с тобой пойдем домой кушать. Ну, иди ко мне, иди, не бойся.

Та, принюхиваясь, стала медленно, шаг за шагом, не сводя глаз с лица Татьяны, приближаться к ней. И вдруг Светлана сделала поистине каскадер-ский прыжок к гончей, пытаясь ухватить ее за ошейник. Не тут-то было! собака резко отпрыгнула в сторону и отошла подальше.

Татьяна, убедительно попросив настырную учительницу не мешать, до-стала из пакетика кусок мяса и, неся его в вытянутой руке, медленно пошла к гончей, ласково разговаривая с ней. Помощница в поимке — Светлана кралась на шаг сзади. Собака вытянула шею к руке Татьяны, принюхалась и сделала несколько шагов навстречу, тревожно поглядывая на Светлану. Татьяна опять села на корточки, продолжая разговаривать с собакой. Но тут Светлана, воспользовавшись тем, что псина потянулась всем телом к мясу, с криком: «Иди сюда!» выхва-тила мясо из рук Татьяны и бросила его на высохшую траву недалеко от гон-чей. Когда собака с опаской подошла к мясу, Светлана вновь бросилась на нее, но опять неудачно. И гончая, быстро заглотнув кусок, отпрыгнула и уселась подальше от охотниц.

Светлана махнула рукой, отошла к оставшимся в сторонке собаководам и громко заявила:

— Ее хозяин избивает. Точно. Потому она и дикая.

Татьяна опять осторожно приблизилась к собаке и, что-то нашептывая ей, присела с сухариком в вытянутой руке. Гончая долго не двигалась с места, то поворачиваясь к Татьяне, то отворачиваясь от нее, как бы давая понять, что уже дважды была обманутой и теперь тоже боится подвоха. Но потом осторожными шагами все-таки стала приближаться к вытянутой руке. Она съела один сухарик, потом – другой, и Татьяна согнула руку в локте. Третий сухарик собака съела уже рядом. Татьяна протянула к ней руку и осторожно почесала за ухом. Гончая опустила голову низко, но не отошла, а продолжила есть сухарики, позволив пристегнуть к своему ошейнику поводок Норы. Когда она съела все, Татьяна повела ее домой, и та понуро шествовала рядом, словно смирившись с неизбежным.

Дружелюбная на улице Нора дома никак не соглашалась принять гостью. Она заливалась лаем и подпрыгивала, пытаясь если не напугать незнакомку, то хотя бы показать ей, кто в доме хозяин. «Как хорошо, что у меня две комнаты», — подумала Татьяна и завела беснующуюся Нору в так называ-емую гостиную своей «хрущевки». Она принесла туда еду и воду для Норы, посидела с ней минут пять, объясняя ситуацию, словно ребенку, и, закрыв Нору на ключ, вернулась к гончей. Та же, категорически отказавшись от еды и ни в какую не желая проходить в спальню Татьяны, сама выбрала себе место ночевки – на коврике у входной двери. Видимо, там ей казалось наиболее безопасно. Что ж, пришлось оставить дверь спальни открытой, чтобы собака не чувствовала себя одинокой.

Нора понемногу успокоилась, в квартире стало тихо, и все, казалось, собрались уже отойти ко сну, когда раздался телефонный звонок. Звонила неугомонная учительница. Оказалось, что она никак не могла заснуть, не проинструктировав Татьяну, как вести себя с незнакомой собакой. Когда ее изли-яния, наконец, иссякли, в доме воцарилась долгожданная тишина. Но ненадолго.

Уже через час гончая начала поскуливать и метаться между входной дверью и Татьяниной кроватью. В итоге ночь получилась бессонной. Нора рычала и иногда подлаивала, гостья скулила и время от времени подвывала, а Татьяна ходила от одной к другой, пытаясь успокоить каждую.

В шесть часов утра гончая начала скулить уже громко и непрерывно. Видимо, пришло время ее утренней прогулки. Татьяна, вздыхая и чертыхаясь, оделась и, взяв собаку на поводок, пошла на улицу. Гончая так радовалась прогулке, что Татьяне пришлось изрядно вспотеть, бегая с ней — спускать беглянку с поводка она не решилась.

Выгуляв гончую, Татьяне пришлось еще подышать свежим воздухом, выведя на прогулку родную Нору. Та, кстати, с утра не стала качать права и вполне дружелюбно поздоровалась с гостьей. Гончая ответила ей тем же.

А в восемь утра, уже вдоволь нагулявшаяся Татьяна, позвонила на ра-боту, чтобы взять отгул, и отправилась с гончей в охотничий клуб, благо находившийся не так далеко от дома, чтобы узнать, не заявлял ли кто о про-паже такой хорошей собаки.

Заявление, к счастью, было. Собаку, если это, конечно, была она, ока-зывается, звали Дорой, и дом ее хозяина находился в двух остановках от клуба. Татьяна обрадовалась, что так быстро нашелся хозяин – еще одну ночь с собачим концертом она могла уже не выдержать. Женщина взяла записку с адресом и направилась пешком к дому хозяина, еле сдерживая на поводке возбужденную, словно что-то понявшую собаку.

Пройдя пару кварталов, Татьяна увидела Светлану. Та шла к клубу, по-тому как собаководы рассказали ей о намерениях Татьяны, а у нее, так кстати, утром не было двух уроков.

— Вот я решила помочь вам, — заявила она, взявшись за поводок.

Татьяна позволила ей вести собаку – несмотря на раннее утро, она уже прилично устала, а гончая, узнав дорогу домой, тянула так, что мало не по-кажется даже здоровому мужику. Собака бежала, почти уткнувшись носом в асфальт, и отчаянно виляла хвостом. Ну, а когда хозяин открыл дверь…

О прыжках и радостных воплях Доры и счастье пожилого хозяина нечего даже говорить — достаточно было увидеть, как собака описалась от радости, а хозяин, обнимая собаку, прослезился.

Когда встреча стала менее бурной, хозяин обнял и Светлану, передав-шую ему Дору из рук в руки. Он начал бурно благодарить ее, приглашать женщин выпить с ним чаю. Но Светлана повела себя очень скромно – сказав что-то типа «каждый бы так поступил», она наотрез отказалась от чая и, прощаясь с радостным хозяином, предложила ему, указывая на Татьяну:

— И ей скажите спасибо. Она — помощница, тоже принимала участие.

Октябрь 1994 г.